Человек в реанимации дышит искусственно

Вижу по несколько смертей каждую смену: рассказ медсестры реанимации

Человек в реанимации дышит искусственно

Работаю в реанимации 2,5 года. Реанимационная сестра должна уметь делать всё и делать это супер быстро. Если вдруг у кого-то резко ухудшилось состояние или произошла клиническая смерть, к примеру, всегда можно отвезти пациента в реанимацию, там разберутся.

Пациенты, которые к нам поступают делятся на больных с кардиологическими болезнями, больных с болезнями лёгких, больных после серьезных операций и, наши любимчики, наркоманы, алкаши и бомжи.

Сестры и врачи из других отделений даже не пытаются спасать своих пациентов в отделениях. Они просто привозят их к нам. Не делают сердечно-легочную реанимацию, хотя должны, и драгоценное время всегда потеряно.

Так же к нам привозят больных, которые уже лежат в больнице, но в других плановых отделения и их состояние резко ухудшилось.

Бывает к нам привозят уже мертвых людей, чтобы мы их оформили и по документам человек умер в реанимации, так как пациент в отделении или на операционном столе умереть не может. Никак.

Иногда поступают школьники 15-16 лет, которые употребили наркотики и случился передоз, или они просто стали неуправляемыми.

Для меня самый необычный и в то же время самый возмутительный случай был, когда бабушке нашего главного врача стало скучно и одиноко дома, поэтому она решила лечь к внуку в больницу по блату, чтобы за ней ухаживали и вели светские беседы. Но она была не одна, а с двумя собаками. Так и лежала у нас две недели, в палате реанимации. Она, а по бокам две собачки: шпиц и чихуахуа. Нас ещё заставили этих собак выгуливать.

Пациенты после наркоза могут быть очень агрессивными, потому что не понимают где они, и почему тут оказались. В таких ситуациях применяем силу, конечно. Мы их не бьём, естественно, но очень грубо заламываем и привязываем к кроватям, потому что они вредят себе, в первую очередь. За мое время работы черту в плане физической силы никто не переходил.

Черту можно перейти и по-другому.

Например, когда один медбрат из другого отделения снял на видео мальчишку-школьника 15 лет, который к нам поступил под наркотой и всячески кричал, нёс всякий бред, что забавляло и смешило сотрудников.

Это видео попало в сеть. Вся его школа узнала о том, как он провел летние каникулы в реанимации. Сотрудника не наказали, так как не было прямых доказательств.

Было ещё такое, что пациент напал на медбрата в палате, где лежали абсолютно адекватные нетяжелые пациенты. У одного из адекватных, из-за страха, что после того, как он расправится с медбратом — они будут следующие, случился сердечный приступ.

Еще один случай.

До реанимации я работала в отделении нейрохирургии в другой больнице, где лежат люди с различными травмами или опухолями головы.

Специфика людей с опухолями — это неадекватное поведение, так как опухоль располагается в различных местах и давит на участки мозга, отвечающие за наше поведение.

В одну прекрасную ночь пациент с таким диагнозом (опухоль головного мозга) вышел тайком из больницы. Зимой. В одном халате. Никто его не заметил и не остановил. Итог: его тело нашли в нескольких километрах от больницы в лесу.

А нашли его, потому что людей привлекла огромная стая собак, которая странно теснилась вокруг чего-то. Они рычали и кидались на людей, которые проходили мимо. Этим чем-то и оказался пропавший пациент. Его частично обглодали.

Я считаю, что не всех нужно реанимировать, тут даже закон на моей стороне.

По закону мы не должны реанимировать пациентов, находящихся на последних стадиях неизлечимых болезней таких, как ВИЧ, рак, но у нас в реанимации игнорируют это и продолжают таких пациентов реанимировать, подключают к аппарату искусственной вентиляции лёгких, тем самым продлевая мучения человека.

Каждое второе дежурство одна-две смерти будут точно. Отношусь абсолютно спокойно.

Это до такой степени стало обыденностью, что, когда мы готовим труп к отправке в морг (вытаскиваем все катетеры, отключаем от проводов всяких), я могу говорить на разные отвлеченные темы с коллегами и даже не замечать, что я мертвому человеку руки и ноги связываю. И так у всех. Я ни разу не видела, что бы кто-то был в шоке от смерти на работе.

Только если медсестры из других отделений некоторые.

Был случай: родственники прошли в реанимацию и пронесли телефон пациенту. Никто этот телефон не увидел из сотрудников. Пациент вечером сошел с ума немножко и позвонил в разные инстанции. В итоге приезжала полиция, выясняла кто его избил и издевался над ним, а позже была эвакуация больницы, потому что он сказал, что там бомба заложена.

Самая основная трудность — это, пожалуй, длинные рабочие смены, которые длятся по полтора суток и дольше, очень сложно держать себя в руках, не делать ошибок, не путать что-то.

Люди не должны столько работать без перерыва, подобный график только вредит и сотрудникам, и пациентам.

Ещё одна большая проблема в нашем отделении то, что начальство не расположено к привлечению и обучению молодых специалистов.

Нехватка кадров, мало, кто хочет работать так много и тяжело за такую зарплату, поэтому приходится выполнять двойную-тройную нагрузку, постоянно нехватка каких-либо медикаментов и так называемой одноразки (шприцы, катетеры).

Низкая заработная плата, не смотря на то что большой объём работ. И, пожалуй, абсолютная безнадежность, от происходящего.

Отделение в хорошем состоянии, лет 5-7 назад был сделан ремонт. Есть несколько новых аппаратов искусственной вентиляции легких, а остальное по-разному. Есть совсем убогая, еле дышащая аппаратура, есть средней паршивости, есть и нормальная. Никаких высоких технологий нет, конечно.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5a7a5bec256d5c97287bdbfa/5d7391d51d656a00ae5badb0

Что такое кома и синдром взаперти? Anews

Человек в реанимации дышит искусственно

Отчего люди впадают в кому? Как лечат больных в вегетативном состоянии? Какие моменты врачи реанимации считают самыми страшными и в чем российская реанимация отстает от западной? На эти и другие вопросы в интервью Anews ответил врач анестезиолог-реаниматолог Денис Проценко.

Денис Проценко – главный специалист по анестезиологии-реаниматологии департамента здравоохранения Москвы, главный врач больницы им.Юдина, доцент кафедры анестезиологии и реаниматологии ФДПО РНИМУ им.Пирогова. Кандидат медицинских наук, член президиума Федерации анестезиологов и реаниматологов Российской Федерации (ФАР) и Европейского общества интенсивной терапии (ESICM).

Денис Проценко

«Анестезиологи-реаниматологи – это такой медицинский спецназ»

– В представлении простого человека реаниматологи – это волшебники, которые вытаскивают пациентов с того света. Чем конкретно занимаются врачи вашей специальности?

– Анестезиолог-реаниматолог занимается двумя направлениями. Это обеспечение безопасности хирургического вмешательства, наркоз и лечение пациента в критическом состоянии. Причем в палате реанимации занимаются лечением пациента в критическом состоянии вне зависимости от того, чем это состояние было вызвано.

Анестезиолог-реаниматолог из Санкт-Петербурга, профессор Щеголев, будучи военным анестезиологом, говорил, что анестезиологи-реаниматологи – это такой медицинский спецназ. Наверно, он в чем-то прав, потому что реанимация – это всегда быстрое реагирование, принятие решения при большой персональной ответственности.

Отделение реанимации и интенсивной терапии Федерального научно-клинического центра специализированных видов медицинской помощи и медицинских технологий ФМБА РФ, РИА Новости/Сергей Пятаков

– Ответственность обычно сопряжена с нервами. Доводилось слышать, что врачи реанимации – это самые взвинченные и нервные люди в медицине…

– Я бы сказал, врачи реанимации – это люди быстро выгорающие. И хотя встречаются разные люди, сама специальность больше притягивает холериков. А конкретно про анестезиологию часто говорят, что это часы покоя и минуты ужаса.

Часы покоя – это когда анестезия течет гладко, ничего страшного не происходит. И минуты ужаса – когда какая-то катастрофа, когда действительно надо в секунды принять правильное решение, чтобы не наступило фатального исхода.

«Когда интубация у врача не получается – приходят минуты ужаса»

– Понятно, что каждый случай в отделении реанимации непрост. Но какие принято считать самыми сложными?

– В качестве одного из самых ярких примеров могу привести проблему дыхательных путей.

Чтобы провести искусственную вентиляцию легких, нужно специальную трубочку поместить в трахею за ые связки и через эту трубочку проводить искусственную вентиляцию.

Сама по себе манипуляция отработанная, хорошо известная, часто выполняется… Но так как все люди разные и есть анатомические особенности, например, борода к этому относится, существуют определенные риски.

И вот когда интубация у врача не получается, приходят минуты ужаса. Потому что во время интубации пациент не дышит, ему специально вводят снотворное и препараты, которые вызывают паралич мускулатуры, миорелаксанты. И если за короткий промежуток времени не разместить трубочку и не начать проводить искусственную вентиляцию легких, может произойти катастрофа вплоть до смерти.

РИА Новости/Сергей Пятаков

«Прорыв – это 2009 год, когда была пандемия свиного гриппа»

– Реанимация сегодня и 15-20 лет назад – вещи разные. Какие важнейшие новшества появились за это время?

– В основном это новые технологии, которые дают информацию доктору для принятия решения. Во многом работа с пациентом в критическом состоянии – это замещение органной дисфункции и недостаточности.

Например, когда легкие не работают, не переносят кислород из воздуха в кровь – искусственная вентиляция легких, протезирование функции. Почки не работают – проведение заместительной почечной терапии. И за последние 15 лет у нас появились технологические прорывы в виде интеллектуальных машин, которые анализируют и помогают принять решение, максимально увеличивая безопасность процедуры.

Прорыв – это интеллектуальный режим искусственной вентиляции легких, широкое распространение прикроватных аппаратов для заместительной почечной терапии, для диализа.

Прорыв – это 2009 год, когда была пандемия свиного гриппа, и в Европе появилась технология экстракорпоральной мембранной оксигенации – технология насыщения кислородом крови, минуя легкие.

Она применяется, когда легкие поражены настолько, что искусственная вентиляция, в том числе с интеллектуальными режимами, не справляется.

Тогда подключается специальный прибор, который насыщает кровь кислородом, имитируя легкие – это и есть ЭКМО, абсолютный прорыв.

Еще – различные методы инвазивного мониторинга гемодинамики, широкое использование УЗИ в отделении реанимации, в операционной. Также появление новых средств для анестезии. Они сами по себе не прорывные, скорее, это улучшенная молекула того, что мы использовали 15 лет назад.

РИА Новости/Александр Кондратюк

«Выхаживание больного в реанимации – это 80% работы медсестры и 20% работы врача»

– Люди любят сравнивать медицину в России и на Западе. Насколько и чем наша реанимация отличается от западной? В чем мы отстаем? А в чем наоборот преуспеваем?

– Я думаю, мы отстаем в бытовых условиях. На Западе больше персонализации, отдельная палата, другое количество медсестер, уровень медицинских сестер, хотя опыт наших сестер очень высокий.

И я всегда говорю, что выхаживание больного в критическом состоянии в реанимации – это 80 процентов работы медсестры, 20 процентов работы врача. Если команда работает правильно, пациента выхаживают. Конечно, там образование медсестер принципиально другое, выше нашего.

И такой расклад: на Западе 90 процентов – работа сестер и 10 процентов – врачей.

РИА Новости/Игорь Онучин

«Зубы только под анестезией лечу, я трус»

– Многие люди боятся общего наркоза, так как уверены, что можно «не проснуться». Некоторые убеждены, что из-за наркоза у человека сокращается продолжительность жизни. Что на самом деле?

– Наркоза не стоит бояться. Мы проводим порядка 30 тысяч анестезий в больнице имени Юдина ежегодно. И нет с этим никаких проблем. Что до истории ужаса и разговоров якобы о вреде, которые крутятся вокруг наркоза, наверно, это существует из-за отдельных случаев, например, сложных дыхательных путей, которые я уже упоминал.

А вообще, нынешняя анестезия комфортна, эффективна и безопасна. Очень много поменялось теперь, технологии совершенствуются, молекулы лекарственные совершенствуются. Врачи уже не требуют, чтобы пациент накануне перед наркозом перестал есть и пить. Теперь просят перестать есть за 6 часов до операции, за 2 часа до операции перестать пить жидкость.

– Вы сами когда-нибудь были под наркозом?

– Зубы только под анестезией лечу, я трус (смеется). Наркоз – это ведь не просто сон. Он состоит из нескольких компонентов. В первую очередь – обезболивание, потом сон и паралич мышц.

РИА Новости/Игорь Онучин

«Головному мозгу плохо, мы не хотим помнить плохое – человек впадает в кому»

– Что такое кома? Отчего люди впадают в это состояние?

– Почему больной впадает в кому? Мне кажется, здесь есть два момента. Во-первых, поражение вещества головного мозга и второй момент (я в этом уверен) – это защитная реакция.

Головному мозгу плохо, организму плохо, мы не хотим помнить плохое, блокируем это до бессознательного состояния – человек впадает в кому.

Конечно, физиология намного глубже в плане нейронных связей, генеза комы, но это патологическая защитная реакция на повреждение вещества головного мозга.

– Сколько можно пробыть в коме и впоследствии прийти в себя и вернуться к нормальной жизни?

– Из комы можно выходить быстро, выходить по стадиям. Из комы выходят по стадиям всегда.

Однако некоторые стадии проходят очень быстро, а бывает, что на одной стадии пациент замыкается и тогда получается так называемый синдром «взаперти», когда человек не вышел на ясное сознание (состояние, при котором пациент находится в сознании, но у него отсутствуют мимика, движения, речь). Синдром «взаперти» – одна из стадий выхода из комы. Сколько так можно выходить? Есть описанные редкие случаи, когда человек выходил из комы через десятилетия. Я с такими случаями не сталкивался.

– Если человек застрял на каком-то промежуточном этапе, что с ним делают?

– Есть реабилитационно-специализированные центры, там таких пациентов кормят, поят, занимаются, пытаются их активизировать. Вообще, активизация ранняя – это вот как раз то, что появилось за последние 15 лет, ранняя реабилитация больного – тоже прорыв.

Причем после плановых операций. Есть такой английский термин fast track – ускоренная реабилитация.

Если раньше больного прооперировали – и все, он в покое лежит… Сейчас мы больных после подготовки, специальной программы, обезболивания, большой операции заставляем вставать на ноги.

РИА Новости/Сергей Пятаков

«В России врачи не отключают аппарат искусственной вентиляции легких. Это убийство»

– А для чего нужна искусственная кома, когда пациента специально вводят в такое состояние?

– Сразу скажу, врачи больных в кому не вводят. Больным проводят глубокую медикаментозную седацию, вводят в глубокий сон. А почему появился этот термин «искусственная кома» – это была такая калька перевода. Несколько лет назад активно использовались барбитураты, чтобы пациент спал, и по-английски применение больших доз называли «барбитуровой комой». Так и получилось.

– Если человек оказывается в вегетативном состоянии, что с ним делают? Для таких пациентов есть специальные отделения?

– Такие пациенты находятся в неврологическом отделении, в реанимации, в нейрохирургическом отделении, а дальше проводится консилиум и определяется их реабилитационный потенциал. Если он высокий, человек переводится в реабилитационное отделение. Если низкий – переводят в паллиативный центр за достойным уходом и кормлением.

– Если человек уже долго пребывает в вегетативном состоянии, подключен аппарату искусственной вентиляции легких, но надежды нет, что происходит? Отключают аппарат ИВЛ?

– В России врачи не отключают аппарат искусственной вентиляции легких. Потому что это эвтаназия, убийство. Эвтаназия в нашей стране запрещена.

– Хорошо, если вдруг набралось 100 человек на ИВЛ, их постоянно будут поддерживать?

– Это дело оплатит ОМС, государство. Весь вопрос в том, что мы этих пациентов в вегетативном состоянии отлучаем от ИВЛ, современные аппараты позволяют проводить дозирование.

Да, есть случаи, когда машина на 100% дышит за пациента, а современные интеллектуальные режимы позволяют эту нагрузку перекидывать. Есть такой термин «отлучение от вентиляции» – это целый протокол для таких вот пациентов.

Одна из задач – привести больного в вегетативном состоянии на спонтанное самостоятельное дыхание с последующим переводом его в профильное отделение.

РИА Новости/Владимир Смирнов

Но есть еще момент. К сожалению, в процессе вегетативного состояния ослабляется очень много функций. И пациенты часто умирают от вторичных гнойно-септических изменений. В первую очередь – от пневмонии.

– В вашей практике были пациенты, которые находились в вегетативном состоянии и вышли из него?

– Да, выходили, но с инвалидизацией. Они научились дышать сами, стали фиксировать взор. Создавалось впечатление, что они стали узнавать близких. На этом этапе мы переводили их из реанимации, и их судьбу я дальше уже не наблюдал.

«Висит на стене дефибриллятор, а рядом падает человек с клинической смертью. Что вы будете делать?»

– В феврале этого года Минздрав пообещал решить вопрос с размещением в общественных местах дефибрилляторов и разрешить пользоваться им всем. Как вы оцениваете эту инициативу?

– Да, говорили об автоматических дефибрилляторах. Смотрите, проблема в том, что сейчас с юридической точки зрения медицинскую помощь не медик оказывать не может. Однако весь мир и научные данные показывают, то эта та самая технология, которая позволяет спасти жизнь.

Портативный дефибриллятор на стенде Уральского института кардиологии на международной промышленной выставке «ИННОПРОМ -2016», РИА Новости/Павел Лисицын

В России пока несовершенная база, хотя мы потихонечку работаем, анализируем. Думаю, придем к тому, что в местах массового скопления у нас не просто будут висеть автоматические дефибрилляторы, а люди будут знать, как ими пользоваться и не бояться. Вот, предположим, висит на стене дефибриллятор, а рядом падает человек с клинической смертью. Что вы будете делать?

– В первые секунды сложно сказать.

– А я знаю, что делать. Можно потратить одни выходные на курсы базовой сердечно-легочной реанимации. В течение целого дня профессиональные инструкторы будут вас обучать сердечно-легочной реанимации. Это стоит около пяти тысяч рублей.

Это можно сделать в Национальном совете по реанимации – посмотрите, не поленитесь. Только один раз сходить будет недостаточно. Если знания не использовать, все будет забываться, нужно повторять, совершенствоваться.

Вот эти знания и навыки точно пригодятся.

Беседовала Эллада Карибова

Источник: https://www.anews.com/p/97220348-chasy-pokoya-i-minuty-uzhasa-otkroveniya-moskovskogo-reanimatologa/

Искусственная вентиляция легких: особенности проведения процедуры новорожденному или взрослому и где купить ручной аппарат для этого

Человек в реанимации дышит искусственно

При нарушении дыхания у больного проводится искусственная вентиляция легких или ИВЛ.

Ее применяют для жизнеобеспечения, когда пациент не может самостоятельно дышать или когда лежит на операционном столе под анестезией, которая вызывает нехватку кислорода.

Подключение к аппарату искусственной вентиляции легких — показания и проведение

Выделяют несколько видов ИВЛ – от простой ручной до аппаратной. С первой может справиться практически любой человек, вторая – требует понимания устройства и правил применения медицинского оборудования­

Что такое искусственная вентиляция легких

В медицине под ИВЛ понимают искусственное вдувание воздуха в легкие с целью обеспечения газообмена между окружающей средой и альвеолами.

Применяться искусственная вентиляция может в качестве меры реанимации, когда у человека серьезные нарушения самостоятельного дыхания, или в качестве средства для защиты от нехватки кислорода.

Последнее состояние возникает при анестезии или заболеваниях спонтанного характера.

Формами искусственной вентиляции являются аппаратная и прямая. Первая использует газовую смесь для дыхания, которая закачивается в легкие аппаратом через интубационную трубку.

Прямая подразумевает ритмичные сжимания и разжимания легких для обеспечения пассивного вдоха-выдоха без использования аппарата. Если применяется «электрическое легкое», мышцы стимулируются импульсом.

Показания для ИВЛ

Для проведения искусственной вентиляции и поддержания нормального функционирования легких существуют показания:

  • внезапное прекращение кровообращения;
  • механическая асфиксия дыхания;
  • травмы грудной клетки, мозга;
  • острое отравление;
  • резкое снижение артериального давления;
  • кардиогенный шок;
  • астматический приступ.

После операции

Интубационную трубку аппарата искусственной вентиляции вставляют в легкие пациента в операционной или после доставки из нее в отделение интенсивной терапии или палату наблюдения за состоянием больного после наркоза. Целями и задачами необходимости ИВЛ после операции считаются:

  • исключение откашливания мокроты и секрета из легких, что снижает частоту инфекционных осложнений;
  • уменьшение потребности в поддержке сердечно-сосудистой системы, снижение риска нижнего глубокого венозного тромбоза;
  • создание условий для питания через трубку для снижения частоты расстройства ЖКТ и возвращения нормальной перистальтики;
  • снижение отрицательного влияния на скелетную мускулатуру после длительного действия анестетиков;
  • быстрая нормализация психических функций, нормализация состояния сна и бодрствований.

При пневмонии

Если у больного возникает тяжелая пневмония, это быстро приводит к развитию острой дыхательной недостаточности. Показаниями применения искусственной вентиляции при этой болезни считаются:

  • нарушения сознания и психики;
  • снижение артериального давления до критического уровня;
  • прерывистое дыхание более 40 раз в минуту.

Проводится искусственная вентиляция на ранних стадиях развития заболевания, чтобы увеличить эффективность работы и снизить риск летального исхода. ИВЛ длится 10-14 суток, через 3-4 часа после ввода трубки делают трахеостомию.

Если пневмония носит массивный характер, ее проводят с положительным давлением к концу выдоха (ПДКВ) для лучшего распределения легких и уменьшения венозного шунтирования.

Вместе с вмешательством ИВЛ проводится интенсивная терапия антибиотиками.

При инсульте

Подключение ИВЛ при лечении инсульта считается реабилитационной мерой для больного и назначается при показаниях:

  • внутреннее кровотечение;
  • поражение легких;
  • патология в области дыхательной функции;
  • кома.

При ишемическом или геморрагическом приступе наблюдается затрудненное дыхание, которое восстанавливается аппаратом ИВЛ с целью нормализации утраченных функций мозга и обеспечения клеток достаточным количеством кислорода.

Ставят искусственные легкие при инсульте на срок до двух недель. За это время проходит изменение острого периода заболевания, снижается отечность мозга. Избавиться от ИВЛ нужно по возможности, как можно раньше.

Виды ИВЛ

Современные методы искусственной вентиляции разделяют на две условные группы. Простые применяются в экстренных случаях, а аппаратные – в условиях стационара. Первые допустимо использовать при отсутствии у человека самостоятельного дыхания, у него острое развитие нарушения ритма дыхания или патологический режим. К простым методикам относят:

  1. Изо рта в рот или изо рта в нос – голову пострадавшего запрокидывают назад до максимального уровня, открывают вход в гортань, смещают корень языка. Проводящий процедуру становится сбоку, рукой сжимает крылья носа больного, отклоняя голову назад, другой рукой держит рот. Глубоко вдохнув, спасатель плотно прижимает губы ко рту или носу больного и резко энергично выдыхает. Больной должен выдохнуть за счет эластичности легких и грудины. Одновременно проводят массаж сердца.
  2. Использование S-образного воздуховода или мешка Рубена. До применения у больного нужно очистить дыхательные пути, после чего плотным образом прижать маску.

Режимы ИВЛ в реанимации

Аппарат искусственного дыхания применяется в реанимации и относится к механическому методу ИВЛ. Он состоит из респиратора и интубационной трубки или трахеостомической канюли.

Для взрослого и ребенка применяют разные аппараты, отличающиеся размером вводимого устройства и настраиваемой частотой дыхания.

Аппаратная ИВЛ проводится в высокочастотном режиме (более 60 циклов в минуту) с целью уменьшения дыхательного объема, снижения давления в легких, адаптации больного к респиратору и облегчения притока крови к сердцу.

Методы

Высокочастотная искусственная вентиляция делится на три способа, применяемые современными врачами:

  • объемная – характеризуется частотой дыхания 80-100 в минуту;
  • осцилляционная – 600-3600 в минуту с вибрацией непрерывного или прерывистого потока;
  • струйная – 100-300 в минуту, является самой популярной, при ней в дыхательные пути с помощью иглы или тонкого катетера вдувается кислород или смесь газов под давлением, другие варианты проведения – интубационная трубка, трахеостома, катетер через нос или кожу.

Помимо рассмотренных способов, отличающихся по частоте дыхания, выделяют режимы ИВЛ по типу используемого аппарата:

  1. Автоматический – дыхание пациента полностью подавлено фармакологическими препаратами. Больной полностью дышит при помощи компрессии.
  2. Вспомогательный – дыхание человека сохраняется, а подачу газа осуществляют при попытке сделать вдох.
  3. Периодический принудительный – используется при переводе от ИВЛ к самостоятельному дыханию. Постепенное уменьшение частоты искусственных вдохов заставляет пациента дышать самому.
  4. С ПДКВ – при нем внутрилегочное давление остается положительным по отношению к атмосферному. Это позволяет лучше распределять воздух в легких, устранять отеки.
  5. Электростимуляция диафрагмы – проводится через наружные игольчатые электроды, которые раздражают нервы на диафрагме и заставляют ее ритмично сокращаться.

Аппарат ИВЛ

В режиме реанимации или постоперационной палате используется аппарат искусственной вентиляции легких. Это медицинское оборудование нужно для подачи газовой смеси из кислорода и сухого воздуха в легкие.

Используется принудительный режим с целью насыщения клеток и крови кислородом и удаления из организма углекислого газа. Сколько разновидностей аппаратов ИВЛ:

  • по виду применяемого оборудования – интубационная трубка, трахеостома, маска;
  • по применяемому алгоритму работы – ручной, механический, с нейроконтролируемой вентиляцией легких;
  • по возрасту – для детей, взрослых, новорожденных;
  • по приводу – пневмомеханический, электронный, ручной;
  • по назначению – общего, специального;
  • по применяемой сфере – отделение интенсивной терапии, реанимации, послеоперационное отделение, анестезиологии, новорожденных.

Техника проведения искусственной вентиляции легких

Для выполнения искусственной вентиляции врачи используют аппараты ИВЛ. После осмотра больного доктор устанавливает частоту и глубину вдохов, подбирает газовую смесь.

Газы для постоянного дыхания подаются через шланг, связанный с интубационной трубкой, аппарат регулирует и держит под контролем состав смеси. Если используется маска, закрывающая нос и рот, аппарат снабжается сигнализационной системой, оповещающей о нарушении процесса дыхания.

При длительной вентиляции интубационная трубка вставляется в отверстие через переднюю стенку трахеи.

Проблемы в ходе искусственной вентиляции легких

После установки аппарата искусственной вентиляции и в ходе его функционирования могут возникнуть проблемы:

  1. Наличие борьбы пациента с аппаратом ИВЛ. Для исправления устраняют гипоксию, проверяют положение вставленной эндотрахеальной трубки и саму аппаратуру.
  2. Десинхронизация с респиратором. Приводит к падению дыхательного объема, неадекватной вентиляции. Причинами считаются кашель, задержка дыхания, патологии легких, спазмы в бронхах, неправильно установленный аппарат.
  3. Высокое давление в дыхательных путях. Причинами становятся: нарушение целостности трубки, бронхоспазмы, отек легких, гипоксия.

Отлучение от искусственной вентиляции легких

Применение ИВЛ может сопровождаться травмами из-за повышенного давления, пневмонии, снижения работы сердца и прочих осложнений. Поэтому важно прекратить искусственную вентиляцию как можно быстрее с учетом клинической ситуации. Показанием для отлучения является положительная динамика выздоровления с показателями:

  • восстановление дыхания с частотой менее 35 в минуту;
  • минутная вентиляция сократилась до 10 мл/кг или меньше;
  • у пациента нет повышенной температуры или инфекции, апноэ;
  • показатели крови стабильны.

Перед отлучением от респиратора проверяют остатки мышечной блокады, сокращают до минимума дозу успокаивающих препаратов. Выделяют следующие режимы отлучения от искусственной вентиляции:

  • тест на спонтанное дыхание – временное отключение аппарата;
  • синхронизация с собственной попыткой вдоха;
  • поддержка давления – аппарат подхватывает все попытки вдоха.

Если у больного наблюдаются следующие признаки, его невозможно отключить от искусственной вентиляции:

  • беспокойство;
  • хронические боли;
  • судороги;
  • одышка;
  • снижение дыхательного объема;
  • тахикардия;
  • повышенное давление.

Последствия

После использования аппарата ИВЛ или другого метода искусственной вентиляции не исключены побочные эффекты:

  • бронхиты, пролежни слизистой бронхов, свищи;
  • пневмония, кровотечения;
  • снижение давления;
  • внезапная остановка сердца;
  • мочекаменная болезнь (на фото);
  • психические нарушения;
  • отек легких.

Осложнения

Не исключены и опасные осложнения ИВЛ во время применения специального аппарата или длительной терапии при помощи него:

  • ухудшение состояния больного;
  • потеря самостоятельного дыхания;
  • пневмоторакс – скопление жидкости и воздуха в плевральной полости;
  • сдавливание легких;
  • соскальзывание трубки в бронхи с образованием раны.

Источник:

Принципы реанимации у детей: ИВЛ и НМС

Под реанимацией понимают восстановление жизнедеятельности при полной остановке сердца и дыхания. Возобновление сердечной деятельности и дыхания еще не означает окончательного оживления. Более сложно дальнейшее лечение, направленное на полное восстановление всех функций организма, главным образом центральной нервной системы.

https://www.youtube.com/watch?v=hHK93xcDrHk

Простыми методами восстановления сердечной деятельности и дыхания должны владеть все врачи, средний медицинский персонал и даже некоторые организованные группы населения. Объясняется это тем, что клетки коры головного мозга без кислорода погибают в обычных условиях через 3—5 мин.

Источник: https://kashmu.ru/lekarstva-i-preparaty/kogda-provoditsya-iskusstvennaya-ventilyatsiya-legkih.html

Немного о дыхании или записки из реанимации. обсуждение на liveinternet – российский сервис онлайн-дневников

Человек в реанимации дышит искусственно
Среда, 09 Апреля 2008 г. 12:11 + в цитатник
Дыхание… мы к нему так привыкли, что даже не замечаем. О нем мы вспоминаем, когда ощущаем нехватку, одышку. Человеческая жизнь начинается вдохом, а заканчивается выдохом. Такая вот получается задержка дыхания между вдохом и выдохом.

Теперь справка: отравление при ботулизме происходит нейротоксином, который в первую очередь атакует зрительный нерв и нарушает зрение до полной потери, затем разрушает вегетативную нервную систему рта и гортани, что вызывает постоянную сухость во рту, боль в горле, как при ангине, и потерю глотательного рефлекса. При тяжелых отравлениях поражается рефлекс дыхания, и человек умирает.

Моя сестра пока еще в больнице после тяжелейшего ботулизма. Врачи сейчас обещают полное восстановление, хотя каких-то две недели назад меня призывали крепиться и готовиться. Этот пост пишу по свежим впечатлениям и прошу заранее прощения за возможную сумбурность. Постараюсь повествование вести в лицах, от которых была получена информация, чтоб соблюсти чистоту.

Две недели назад в пятницу мои родственники пили пиво с вяленой рыбой, которую постоянно ловит муж сестры, сам же солит ее и сушит. Так было всегда, всю сознательную жизнь. До этой черной пятницы. Рассказывает сестра. Утром по мне начал прыгать и беспощадно орать кот Тимоша, который, не смотря на придурковатый характер, такого обращения никогда себе не позволял.

А меня просто в сон клонит, и вставать не хочется. Я его согнала. Он опять запрыгнул и орет. Пришлось вставать. И вот когда я встала, то поняла, что мне очень плохо. Страшная слабость, озноб, зрение куда-то уплывает, а главное, что дышать получается с большим трудом. Дошла до кухни, села, а встать уже не могу. Позвала сына, тот выскочил из комнаты и сразу же вызвал скорую.

Приехала скорая, констатирует течение инфаркта (при таких симптомах это первое, что пришло на ум и мне), делают кардиограмму. Отклонений нет. А давление-то падает, и падает хорошо. Срочно в реанимацию. Благо больница рядом с домом. Из приемного покоя набрала номер своего друга – одного из лучших в городе хирургов, но говорить уже не смогла и отдала телефон сыну.

Реаниматор в приемном покое, молодой парень Иван Александрович или просто Ванечка, услышал знакомую фамилию, попросил передать привет знакомому коллеге и затем о чем-то переговорил с телефонной трубочкой. Сокращая рассказ, скажу, что бригада реаниматоров работала очень профессионально, пытаясь определить диагноз. Были рассмотрены все возможные варианты, в том числе и отравление.

Их сбило то, что ВСЕ ели рыбу, и племянник это подтвердил, а также то, что не проверялось поражение глотательного рефлекса. Ни один из диагнозов не подтверждался. Решено было делать рентген. В это время сестра уже с большим трудом могла дышать самостоятельно.

В рентген – кабинете сестра потеряла сознание, когда же ее привели в себя, то в глазах видела не черноту или оттенки серого, а сплошной насыщенный коричнево-шоколадный цвет. В этот момент медицинская сестра вложила ей в рот какую-то таблетку и налила воды, чтоб запить. Но вода булькала в горле и не проходила. В конце – концов, вода просто вылилась изо рта вместе с таблеткой.

Сестра говорит, что санитарка начала именно визжать, что, мол, посмотрите на нее, плюется лекарствами. А реаниматор Ванечка мгновенно понял все. Последнее, что помнит сестра, что он сказал: «Это отравление. Работаем. Срочно». Сделаем отступление. Как человек на подсознательном уровне оценивает, жив он или мертв с учетом нашего христианского менталитета, т.е.

веры в загробную жизнь? Только по наличию дыхания. Для тех, кто не знает, также скажу, что в реанимации пациента обычно связывают, чтоб неконтролируемыми движениями, судорогами он не вырвал вставленные в него системы жизнеобеспечения. Но вот зачем реаниматоры приложили к ногам сестры деревянную табуретку, для меня остается загадкой. Наверное, своеобразный реаниматорский юмор.

Опять рассказывает сестра (авт. – представьте себя на ее месте).

Прихожу в себя, открываю глаза – сплошная чернота (авт. – поражение зрительного нерва), руки связаны, ноги связаны, во рту и носу куча каких-то трубок, НЕ ДЫШУ, ногами чувствую дерево. Я в ящике! Не спасли, значится, ребята. Не получилось. Но почему они меня так быстро похоронили? Покойнику ведь положено развязывать руки и ноги, а тут еще и трубки изо рта не достали. Что у них такое произошло в реанимации, что они меня сразу закопали? Нужно все же попытаться развязать хотя бы руки, а то не пристало покойнику со связанными руками ходить. Руки развяжу, а потом уж и ноги освобожу. В этот момент где-то в ногах замечаю какой-то свет вроде из двери или щели. Свет зеленоватый, салатовый с сиреневыми и фиолетовыми пятнами. Начинаю присматриваться, свет начинает расширяться, увеличивается, обволакивает меня. Вдруг он рассеивается, и я вижу все белое, а на этом фоне надо мной какие-то лица. Думаю, странно, как ОНИ на людей похожи. Один меня спрашивает: «Ну, как вы, женщина?» А как я ему отвечу, если у меня полный рот трубок?

Опять начинаю проваливаться в темноту и слышу женский голос, который говорит: «Ну, пока! Передай привет моему мужу!» (авт. – фраза из разговора в реанимационной). А я себе думаю, какому мужу? Я ж его никогда не видела. Как я его ТАМ найду?

Трое суток состояние сестры было критическим. Она фактически ничего не помнит. Да и не нужно, я полагаю. Она была подключена к аппарату искусственной вентиляции легких (ИВЛ), а также ко всем необходимым системам жизнеобеспечения. Во вторник она пришла в себя. И врачи – реаниматоры вздохнули с облегчением. Есть гарантия, что ее вытащат с того света. Теперь реприза от моего племянника, который вместе с моим товарищем практикует Цигун, т.е. практики работы с дыханием. Иду к матери, знаю, что она не дышит, и составляю план лекции о дыхании. Думаю, как правильно ей рассказать о правильности дыхания, как оно должно работать, чтоб быстрее восстановилось тело. Пришел, рассказываю ей, а она меня как-то подозрительно смотрит и на бумажке пишет: «Что ты хочешь? Я НЕ ПОМНЮ, как дышать». И тут я оказался в ступоре. Как это, что человек не помнит как дышать?! А дальше реаниматоры с помощью аппарата ИВЛ учили сестру дышать. Держась и смотря на аппарат, сестра под командой врачей формировала заново уничтоженный токсином дыхательный рефлекс. Вместе с аппаратом надувала живот и прогибалась, чтоб вдохнуть, расслаблялась для выдоха. Даже сейчас она пока полностью копирует своего «Учителя», т.е. дыханием воспроизводит шум аппарата. Сестра: Они (реаниматоры) надо мной так издевались! Сядут возле меня вчетвером и заставляют дышать. Периодически отключают аппарат, дыши, мол, сама. И еще подкалывают, пари заключают, смогу ли я продышать пять минут либо нет. А мне так тяжело, так тяжело! Я так уставала. Гады они! Она пока не понимает, что ЧЕТЫРЕ реаниматора сидят в позиции низкого старта для мгновенной реакции в случае чего, и, не смотря на нервное напряжение, шутят и подкалывают ее, чтоб заставить дышать. Фактически ребята за четыре дня сформировали ей утраченный рефлекс, хотя мне сроки назывались от недели до месяца. Нужно отдать должное и сестре, что она боролась со своим страхом и тренировалась. Тренировалась постоянно, сутками держась за этот ИВЛ. Каждый день для контроля состояния к ней приходила заведующая пульмо-терапевтическим отделением, которая вскорости диагностировала продольное воспаление правого легкого и в пятницу настаивала на проведении трахеотомии, т.е. создании дырки в горле для ввода трубки аппарта принудительного дыхания и лечения воспаления легких. Но Ванечка – реаниматор, отслеживая прогресс в самостоятельном дыхании сестры, предложил делать трахеотомию в понедельник, если она не задышит самостоятельно. Об этом он поставил в известность сестру, тренируйся, мол, еще выходные, а в понедельник, если ты не задышишь, мы пробьем тебе в горле дыру. Сестра делала, что могла, она даже писала, что согласна на операцию, но продолжала тренироваться. Утром в понедельник пришел Ванечка, поинтересовался самочувствием и потом говорит: «Надюха, тут дело вот какого рода: в соседнем боксе очень тяжелый больной, ему срочно необходим аппарат ИВЛ, так что извини, но мы твой забираем». Достал все трубки изо рта сестры, отключил аппарат и вместе с ним вышел в коридор. Сестра осталась одна, помощи нет, нужно дышать самой, и она задышала. Она пока не знает, что Ванечка с бригадой врачей сидели под дверью и ждали. Полчаса, сорок минут, час… затем к сестре вошел улыбающийся Ванечка и поздравил с новым днем рождения. Да, жестко… но зато какой результат!!! Сестру перевели из реанимации в пульмо-терапевтическое отделение лечить воспаление легкого, в котором была вставлена трубка. Ночью она проснулась, как из воды вынырнула, хватая недостающий воздух. После этого она испугалась, что во сне опять ЗАБУДЕТ, как дышать. Она не спала несколько суток, пока ее не убедили, что рефлекс уже работает сам без ее участия. Ночью она скручивала ватное одеяло в трубочку, обхватывала его, оперев подбородок, и так сидела, периодически проваливаясь в сон. Однако сейчас при отсутствии внешнего раздражителя, коим являлся аппарат ИВЛ, ранее введенные агрессивные антибиотики за пару дней расправились с воспалением легких, так что теперь идет период восстановления печени от удара антибиотиков и лечения дисбактериоза кишечника. Врачи гарантируют полное восстановление всех функций организма. А вот душу ее после пережитого сресса придется лечить уже мне. И я готов…

p.s. Муж сестры и племянник больше не хотят есть сухую рыбу. И почему бы это? 🙂

Рубрики: Музыка жизни
Пурга

Источник: https://www.liveinternet.ru/users/sanguivorous/post71945594/

Гиппократ
Добавить комментарий